Алексей ВИТАКОВ

музыкант, поэт, писатель
Фото:
Больше фотографий - в разделе «Фотографии разных лет»...
Ближайшие мероприятия:
21 - 23 июля 2017
Дмитров

Дмитровская горочка

28 - 30 июля 2017
Усмань

Фестиваль "Серебряный родник"

4 - 6 августа 2017
Переславль-Залесский

фестиваль "Открытие

Продажа за рубежом запрещена (2004)

1 - Дева рек

2 - Русский вестерн

3 - Мария (посв. А.Баранову)

4 - Принцесса

5 - Осень

6 - Вийон

7 - Гончар

8 - Хвойный ветер

9 - Кандагарский снег

10 - Афганская каталочка

11 - Конвой смерти

12 - Черный копатель

13 - Сон ветерана

14 - Саш Баш

15 - Валгалла

16 - Город


 

Дева рек

Опустелой деревни стон,
Тихий шелест больного плеса.
Снится певчей русалке сон
Про мальчонку с разбитым носом.

Всхлип коряжий, болотный смех,
Но лишь ночь напрягает память -
Подымается дева рек,
Отвалив с груди черный камень.

В прах рассыпался оберег,
Заросла паутиной прялка.
Только ночью на черный брег,
Как и прежде, спешит русалка.

ПРИПЕВ:
Ночь темна, как внутри орех.
Голос слышится из далека.
То зовет меня дева рек
Одинокого - одиноко.
То зовет меня дева рек...

Все мне кажется, как из волн
Она кличет меня украдкой,
Как приходит она в мой сон
И поет над моей кроваткой.

Как я страшно боюсь ее,
Убегаю знакомой мелью.
Тихо, слышишь, она поет
Над пустующей колыбелью.

ПРИПЕВ.
 

Русский вестерн

За окном бежит пырей,
Липнут к стеклам мухи.
И храпит один злодей
У меня под ухом.

Дом его - поди сыщи,
Век его короток.
Едет он ломать хрящи
В Коми на болота.

Эх, разлучница-тайга,
Ни конца ни края!
В пляс пошла одна нога,
К Богу в Рай - другая.

Проводницу обложив,
Ворвались цыгане.
Тут уж не зевай, держи
Руку на кармане.

Стену выгладив лицом,
Мой попутчик хриплый
Обручальное кольцо
Меняет на поллитра.

Ну, чернявая, пляши,
Картой бей по мордам.
Мы с тобой одной души
И того же сорта.
 

Мария (посв. А.Баранову)

Мария, как страшно чернеет дорога!
Мария, как страшно раскинулась твердь!
Кто знал, что он станет землею до срока.
И как теперь жутко на зеслю смотреть.

Как просто и буднично жизнь обделила!
Как время промчалось от самых начал!
Пусть нотной тетрадкою станет могила,
Где стеблями трав будут струны звучать.

ПРИПЕВ:
Мария, граниту его, Бога ради,
Придай очертания нотной тетради.
И чтоб обязательно был черный бант,
Как в песне, и надпись: "Почил Музыкант".

Ты помнишь, в плаще он порой был, как в тоге,
А стрижку носил, словно гречесий бог.
Последний свой выдох он отдал дороге,
Которую выбрал из тысяч дорог.

Ты ночью возьмись перекладывать вещи.
очнешься под утро, когда схлынет мрак.
Тебя обнимать будет мягко за плечи
Протертый о деку концертный пиджак.

ПРИПЕВ.
 

Принцесса

Спи, принцесса, пока спит колокол,
А поэт - это, право, шалость.
Это кто ж под бочок твой облако
Подоткнул пуховым одеялом?

Эту ночь ты возьми в свидетели -
По углам раззадорить слухи.
У тебя еще будут лебеди,
По тебе еще будут муки.

И ворОны будут, и вОроны,
Даже камень не раз аукнет,
А певца - на четыре стороны,
Да на те же родные буквы.

ПРИПЕВ:
Его голос звучал над крышами,
Эдельвейсом горел во льдах.
Не надеялся быть услышанным,
Но при этом весь мир оправдал.

Спи, забудь все, что было вечером,
Спи спокойно, пока на воле
Можно Землю пройти, как нечего,
Но не воздух твоей юдоли.

А певца - прочь с дороги ветошью.
Даже если б он губы вырвал,
Даже если сама замечешься,
В черных страшных оконных дырах.

ПРИПЕВ.
 

Осень

В который раз уж, глядя на зарю,
Не то под утро, а не то под вечер,
Я мысленно с тобою говорю,
Но все никак тебя еще не встречу.

Я спрашиваю: "Сколько на часах?"
Ты отвечаешь: "Да почти уж осень".
Неладно что-то там на небесах,
Иль просто листопадом нас разносит?

ПРИПЕВ:
Осень - какая осень?
Осень - не какая, а чья.
Осень - разрыв рябины.
Бледные руки дождя.

Тебя бы я узнал по пенью птиц,
По немоте, запекшейся в гортани.
Я прочитал на сотнях тысяч лиц
Такое же глухое расстоянье.

"Который час?" - опять ричу во сне.
Ты отвечаешь: "Осень, как и прежде".
И слышится в твоем ответе мне,
Что ты давно оставила надежду.

ПРИПЕВ.
 

Вийон

Я в ту ночь стал богат, словно герцог,
Хоть карман мой - сплошная дыра.
Я Вийону отрыл свое сердце.
Он за это меня обокрал.

Только фраза его, словно выстрел,
Разорвала мой бедный висок:
"Если щедр, не записывай мысли.
Если скуп, и бумага не впрок".

Оперенье свечи и таверна.
Кто Вийон здесь, вам скажет любой.
Он меня обокрал, чтоб, наверно,
испытать этим самым любовь.

Над челом его тучи повисли.
Стыла истина камнем меж строк:
"Если щедр, не записывай мысли.
Если скуп, и бумага не впрок".

Я в ту ночь сжег дорожные письма.
Пепел писем отправил в песок.
Если щедр - не записывай мысли!
Если скуп, и бумага не впрок.
 

Гончар

Снимала ночь мешок с плеча,
Был полон звезд ее мешок.
Бубнил стишок старик-гончар
Себе под нос смешной стишок.

"Кувшин мой, слышишь ли меня,
Храни тепло родного дома.
Ты предок мой, моя родня,
Я плоть от плоти, твой потомок".

ПРИПЕВ:
"Я когда-нибудь тоже,
Знай, глиною стану.
Чье-то сердце продолжу
На круге гончарном".

На круг роняла свет Луна,
Над глиною вершился суд,
И вечность тяжестью вина
Влювалась в будущий сосуд.

Кувшин глядел из теплых рук
Сквозь побежденную усталость,
И, как Земля, вращался круг,
И, словно круг, Земля вращалась.

ПРИПЕВ.
 

Хвойный ветер

Летела Троя в небе тучей,
И снег, как пепел, падал вниз.
И был король наш невезучий,
И был король наш не Парис.

Шел снег которую неделю.
Был тих и мягок снежный ворс.
Но вдруг в лицо пахнуло елью
От женских спутанных волос.

ПРИПЕВ
Ведь это все больные сны!
При чем тут, скажете вы, Троя?
Но запах ели был достоин
Ее величества Войны.

Тот запах прянул прямо в вены,
Накрыл, окутал все вокруг.
Наверно, волосы Елены
Должны так пахнуть на ветру.

Был наш король, хоть страшно беден,
Но все же храбр - ни дать ни взять.
Он бросил вызов всем на свете.
За что? За то, чтоб обладать.

ПРИПЕВ.

Летела Троя, падал пепел,
Иль снег роняла высота?
Сквозь это все был хвойный ветер,
И этот ветер все сметал.

И пахли елью дни, недели,
Сквозь пересуды бытия.
И пальцы, пальцы пахли елью,
Прикосновением живя.

ПРИПЕВ.
 

Кандагарсий снег

Холод аэровокзала,
Страшный холод третий год.
Два письма из Кандагара.
Жутко в окна снег метет.

Эта женщина в берете
Одиноко смотрит ввысь.
Военком был с ней конкретен:
"Мол, погиб в бою, крепись".

А она встречать приходит.
"Врете, что убит.
Пусть метели хороводят -
Знаю, прилетит!"

ПРИПЕВ:
"Он ведь обещал вернуться
Скоро, по весне.
Сон, скорее бы проснуться...
Чертов, чертов снег!"

На вокзале к ней привыкли:
С полоумной что возьмешь?
Третий год уж к стеклам липнет,
Видит снег и в зной, и в дождь.

Видит зиму даже летом.
С полоумной взять-то что?
Третий год в своем берете
Да в поношенном пальто.

А у ней в глазах пороша.
"Врете, что убит!
Не таков сержант Алешин.
Знаю, прилетит!"

ПРИПЕВ.
 

Афганская каталочка

Лети, каталочка, лети по холоду.
Лети, родимая, а то свихнусь.
Подайте, граждане, на сон про молодость
Афганцу бывшему. Я помолюсь.

Пускай приснится та с упругой выточкой,
И полумраморный лица овал.
Подайте, граждане, на четвертиночку,
И мне безногому приснится бал.

На том балу я вальс начну накручивать
И ту, что с выточкой, разговорю.
Подайте, граждане, почти ползучему,
И гадом буду я, коль не спою.

Лети, каталочка, по Полежаевской.
Давай, каталочка, покажем класс.
Подайте, граждане, прошу, пожалуйста,
На сон, в котором я танцую вальс.

Лети, каталочка, лети по Родине.
Толкай земную крепь, рука бойца.
Подайте, граждане, своим юродивым.
Простите, что летим без бубенца.

Гитара звякает, как ждет прощения.
Толпа зашоренных не сводит глаз.
Толпа не сводит глаз от представления:
Кружит каталочка, выводит вальс.
 

Конвой смерти

Был жив каперанг, он еще говорил,
Глухо откашлявшись кровью.
А крейсер уже по нему отслужил,
Обшивкой скрипя в изголовье.

Снуют субмарины, как стая волков,
Кружится "Чарли" зловеще.
До Мурманска больше, чем двадцать веков;
До отчего дома - не меньше.

Появятся "Юнкерсы" с песней сирен,
Снаряд оглушительно взвоет,
И в кубриках с перекосившихся стен
Вода фотографии смоет.

Черны мы от дыма, цинги и ветров,
Но мы еще крепкий орешек.
До Мурманска больше, чем двадцать веков;
До отчего дома - не меньше.

Радар неисправен и цель не берет.
Матросы друг с другом простились.
С замерзшими трупами ткнется вельбот
В заснеженный берег России.

Всего до безумия пара шагов,
Врывается смерть через бреши.
До Мурманска больше, чем двадцать веков;
До отчего дома - не меньше.
 

Черный копатель

Взрывчатку рожает пашня
От семени Сатаны.
Тебе быть совсем не страшно
Мздоимцем давней войны.

Пульсирует твой взрыватель:
Полвека в земле - не срок.
Ты просто черный копатель,
Сапер - не сапер, игрок.

Барыш твой, считай, в кармане.
Ведь это почти как петь.
Малыш, ты сможешь, мы знаем,
Разъять на запчасти смерть.

Ведь это, правда, не страшно,
Ведь это, правда, легко...
Взметнулась под небо пашня,
Ты с неба махнул рукой.

Земля оседала долго,
Тяжелым снопом горя,
И вскоре вокруг воронки
Затеплилась в снегирях.

Ты падал во тьме осколков,
Осколками сам горя,
И вскоре вокруг воронки
Затеплился в снегирях.

Словно свежие раны земли,
На бескрайних полях снегири,
Пятна, пятна на рваной земле,
Пятна в воздухе и на золе,
Словно кровь разорвала виски,
Машет с неба фонтом руки,
А в глазах бьются брызги зари,
Снегири, снегири, снегири.

Как упавшая с тверди сеть,
Подходи препарировать смерть,
Это просто, почти как петь,
Будешь звонкой монетой звенеть,
Это просто, труднее жить,
С голодухи точить ножи.
Видишь, с самого гребня зари
Кто-то машет рукой? Не смотри.
 

Сон ветерана

Я снов давным-давно уже боюсь.
В них шепчутся медсестрами березы,
Кричит губами мамиными Русь,
Распухшими, как будто от мороза.

И я там навзничь падаю в росу
И вижу, как, взрывая тьму зарницей,
По небу павших воинов несут
Куда-то перелетные жар-птицы.

Там матерятся ротные в чаду,
Там цедит смерть ребячью кровь из блюдца.
Там я за командирами иду,
Иду, иду, иду, чтоб не проснуться.

Кричу, и криком полнятся поля.
Там с дедом мы плечом к плечу в атаке.
И вижу, как берет меня земля,
Еще не разучившегося плакать.

Там сын стоит у Вечного огня
И держит, и держит знамя осторожно,
Фигурой-то похожий на меня,
Глазами так на прадеда похожий.

И он смотрит длинно в марево огня,
И флаг над ним приспущенный прострелен.
И видит сын убитого меня,
А я - его в простреленной шинели.

Мы смотрим друг на друга свозь года,
Мы смотрим и не можем насмотреться.
С холодным шлейфом падает звезда
Ему на грудь, нет, все-таки на сердце.

Я снов давным-давно уже боюсь.
В них шепчутся березами медсестры.
Слезами мамы выплакалась Русь,
Глазами сына смотрит Русь на мертвых.

Там ангел встал у Вечного огня,
И флаг над ним приспущенный прострелен.
Жар-птица ввысь несет, несет меня
Над ангелом в простреленной шинели.
 

Саш Баш (посв. А.Башлачеву)

Ахнул Питер в феврале,
Ахнул, словно от удара.
Одиноко во дворе
Сжал подросток гриф гитары.

Ах, шальная голова,
Красным, красным снег окрашен.
Питер - это же Нева.
И теперь немного - Саша.

ПРИПЕВ:
Падать, падать - как летать.
Зимний воздух свеж, игольчат.
Двор, подросток, высота.
Где-то дрогнул колокольчик.

Что же, что ты натворил,
Мой учитель бессердечный?
Ты, обрящий силу крыл,
Испытать задумал вечность.

Все едино, что ни век.
Травля, желчь да бесшабашность.
В девятнадцатом на снег
Так же падал чей-то Саша.

ПРИПЕВ.

Ахнул Питер в феврале,
Или мне так показалось.
Вот и я в глухом дворе
Спел подростку под гитару.

Проку что - винить во всем
Время, век, людей? Довольно.
Окна настежь - вот и все.
Падать - это же не больно.

ПРИПЕВ:
Падать, падать - как летать.
Зимний воздух свеж, игольчат.
Двор, подросток, высота.
Вот и умер колокольчик.
 

Валгалла

Филин устало над жизнью парит.
Старуха, ты слышишь? Дверь отопри.
Полжизни я прожил с тобою; впусти.
Полжизни мне снилась другая. Прости.

По звездам - драккары! Ты помнишь ее?
Пронзительно выло тогда воронье.
На бреге Валгаллы, от счастья пьяна,
Невестою Одина стала она.
Валгалла, Валгалла, на мне ее кровь.
Валгалла, мы больше не свидимся вновь.

Старуха, родная, ответь мне, ответь.
Со старостью нашей поблизости смерть.
Полжизни ты всюду бывала со мной,
Но имя другого шептала порой.

По звездам - драккары! Ты помнишь его.
Невинное было его ремесло.
На бреге Валгаллы, средь сосен и пихт,
Пирует, старуха, твой первый жених.
Валгалла, Валгалла, на мне его кровь.
Валгалла, мы больше не свидимся вновь.

Там, за морями, живет старый сыч.
Тихо, старуха, убитых не кличь.
Мне больше не видеть фиордов костры.
Вестфольдинги пели, кружились миры.

По звездам - драккары над пеной судьбы.
Соленому ветру - горячие лбы.
На бреге Валгаллы в сиянье росы
С погибшими в битвах пирует мой сын.
Валгалла, Валгалла, на мне его кровь.
Валгалла, мы больше не свидимся вновь.
 

Город

Я исходил чужие страны,
И вот звездой во мгле
Меня встречает самый главный
Город на Земле.

И пусть над ним ветра бушуют,
Он сквозь дожди и снег,
Как старый друг, ладонь большую
Протягивает мне.

Там храм плывет под чистым небом,
Там каждый день длинней.
Там пахнет испеченным хлебом
На улице моей.

ПРИПЕВ:
Все поют и поют
Его птицы на рассвете.
Положи ладонь свою
На бегущий мимо ветер.
У начала на краю
Птицы вещие из детства
Все поют и поют
Над его огромным сердцем.

Там детвора играет в прятки
Под стареньким мостом.
А тот, который весь в заплатках -
Вы догадались, кто.

А на дворе решает споры
Год семьдесят второй.
И целый год еще до школы.
А впрочем, здесь постой.

Я исходил чужие страны,
И вот звездой во мгле
Меня встречает самый главный
Город на Земле.

ПРИПЕВ.

К оглавлению раздела...

© 2012-2014 А.Витаков
Дизайн и программирование: Freedom Studio